Архив свидетелей Минской исторической мастерской

Помним, учимся, исследуем на историческом месте

Вы здесь

Лебедевич Зинаида

Лебедевич Зинаида

Группа 
Восточные рабочие
Страна происхождения 
Россия
Место рождения 
д. Революция Рогнединского района Брянской области
Проф. деятельность  
Работница совхоза
Лагерь и место 
Шталаг № 342, трудовой лагерь в д. Красное
Судьба 
Освобождена советскими войсками в начале июля 1944 года
Тип отчета 
Семейная история

Дети войны. Биографический портрет Зинаиды Тимофеевны Лебедевич (Гапоновой)

Налетко Елизавета Дмитриевна, учащаяся 11 класса ГУО «Средняя школа № 165 г. Минска»

Научные руководители: Арсенович Андрей Дмитриевич, учитель истории; Свидинская Ольга Анатольевна, заместитель директора по воспитательной работе

Дети войны — и веет холодом,

Дети войны — и пахнет голодом,

Дети войны — и дыбом волосы,

На челках детских — седые полосы.

Земля омыта слезами детскими,

Детьми советскими и не советскими.

Какая разница, где был под немцами —

В Дахау, Лидице или Освенциме,

Их кровь алеет на плацах маками,

Трава поникла, где дети плакали.

Дети войны — и боль отчаянна!

О, сколько надо им минут молчания…

Л. М. Голодяевская

Передо мной старый семейный альбом, он слегка вылинявшего цвета лаванды, тисненный золотом рисунок совсем не разобрать. История начинается с того самого момента, когда я его открыла. Потемневшие картонные странички, пожелтевшие фото на них. И лица людей из прошлого, напряженные, радостные, открыто улыбающиеся в объектив или печальные. Я их не знаю, но чувствую, что связана с ними прочными кровными узами.

На одной из фотографий моя прабабушка, в руке у нее букет из опавших листьев. Румянец на лице, уставшие добрые глаза, сдержанная улыбка — ничего в ней не выдает тех испытаний, через которые она прошла, будучи малолетней узницей. Но колючая проволока, бараки, голод и смерть навсегда остались в ее памяти, памяти родных и близких.

Довоенная жизнь

Зинаида Тимофеевна Лебедевич (Гапонова) родилась 4 (5) мая 1928 года в деревне Революция Рогнединского района Брянской области. В деревне было около двадцати домов, и, по воспоминаниям брата Зинаиды Тимофеевны, «они находились в дремучих лесах на краю Брянщины». После свадьбы ее родителям отвели землю на недавно освоенном лесном участке. На месте опушки леса вскоре вырос большой дом: молодожены мечтали о большой и дружной семье. Земля в тех местах была плодородной, поэтому на урожай семья Гапоновых не жаловалась, среди односельчан слыла своей состоятельностью [2, с. 8–9].

С началом политики коллективизации на брянских землях семья Гапоновых вынуждена была отдать в колхоз практически все свое хозяйство кроме коровы, которая давала молоком для маленьких детей. Бригадиром колхоза был назначен отец Зинаиды Тимофеевны – человек опытный, любящий землю и пользующийся уважением среди односельчан [2, с. 12–15].

В семье Гапоновых было четверо детей: Зинаида, Антонина, Дмитрий и Михаил. Ранние годы детей были полны домашними заботами. Как самой старшей, Зинаиде нередко приходилось присматривать за младшими братьями и сестрой, помогать матери по хозяйству.

Начало войны

Для семьи Зинаиды Тимофеевны война началась уже на второй день, 23 июня 1941 года, когда ее отцу вручили повестку в райвоенкомат. Семья Гапоновых один раз уже провожала главу семейства на войну, тогда он участвовал в кампании 1939 года в Западной Беларуси. Но в этот раз за него было особенно беспокойно. И предчувствие родных не подвело: Тимофей Петрович Гапонов погибнет при обороне Ленинграда в 1942 году. После мобилизации отца работы по хозяйству у тринадцатилетней Зинаиды прибавилось.

Началась оккупация. Неподалеку от деревни, в дремучих лесах Брянщины, расположился партизанский отряд. Семья Гапоновых часто помогала им продуктами, порой отдавала им все, без остатка. Они знали: не отдадут партизанам, так отберут оккупанты. Немцы с началом войны подолгу в деревне не задерживались, ограничивались лишь сбором и погрузкой на обозы крестьянских запасов. Бывало, что деревня превращалась на мгновение в поле битвы, когда, случайно столкнувшись на окраине, партизаны и немецкие солдаты вступали в перестрелку. Тогда Зинаида со всей семьей пряталась в погреб и ждала окончания боя [3].

К весне 1942 года немцы решили перейти к решительным мерам в борьбе с партизанами. Решив, что деревня Революция является их опорным пунктом, они подвергали ее частым авианалетам, сбрасывая на дома зажигательные бомбы. В один из таких налетов бомба попала прямиком в дом семьи Гапоновых. Спасать что-то ценное времени не было, мать Зинаиды успела только вывести из горящего дома детей и захватить детские вещи. Как и другие погорельцы, они поселились в деревенской школе. Многие семьи подались в лес к партизанам, надеясь на их защиту [2, с. 33–35].

С началом 1943 года в деревню все чаще стали захаживать оккупанты. Они заметно изменились – стали еще более злыми, могли запросто расстрелять человека. Панически боясь тифа, они перестали заходить в уцелевшие от бомбежки дома, лишь останавливаясь в деревне на привал. Сама мысль о том, что недалеко от деревни располагался партизанский отряд, приводила немцев в бешенство.

Шталаг-342

В один из весенних дней 1943 года в деревню вошел карательный немецкий отряд. Недалеко от леса они нашли и обезвредили заложенную под мостом мину. Зная, что среди местных жителей есть родственники партизан, немецкий офицер приказал всем выстроиться в шеренгу и тростью указывал на каждого четвертого жителя. Как вспоминает сын Зинаиды Тимофеевны, Агриппина Сергеевна, думая, что пришел конец для Зинаиды и других детей, бросилась к офицеру с просьбой их пощадить. Раздались выстрелы, рухнули односельчане, но никто из Гапоновых не пострадал [3].

Спасаясь от повторной расправы, Зинаида с семьей перебрались в соседнюю деревню Семеновка. Но и здесь было не спрятаться от немцев — вскоре те ворвались в деревню, согнали жителей в колонну и погнали на запад. Не успев отойти от деревни, как рассказывала впоследствии Зинаида Тимофеевна, люди услышали душераздирающий крик: немцы согнали оставшихся стариков и женщин в один дом и подожгли его.

Колонну немцы гнали непрерывно, днем и ночью дети плелись по непролазной грязи, с трудом вытаскивая из нее ноги. По дороге к железнодорожной станции тяжело заболел и умер младший брат Миша. В памяти семьи сохранился рассказ Зинаиды Тимофеевны о том, что им пришлось одолжить в деревне старое корыто, чтобы хоть как-то похоронить младшего брата [3].

До станции, где уже стоял эшелон для отправки рабочей силы в Германию, дошли далеко не все: кто-то сумел сбежать от конвоиров, а стариков и детей, которые падали на дорогу от голода и изнеможения, немцы добивали на месте. Зинаиду с семьей загнали в один из вагонов, где не было даже нар, поэтому приходилось сидеть на полу. За несколько дней в пути состав часто останавливался, пропуская встречные составы на Восточный фронт. Вагоны были запломбированы и не открывались, так что свежего воздуха не хватало, люди были лишены возможности стирать нижнее белье — все это привело к вспышке тифа.

Через несколько дней поезд остановился в Молодечно. Во время промежуточного осмотра состава перед отправкой в Германию работник железнодорожной станции, один из местных жителей, сжалился над пленными и доложил начальству о том, что во всем поезде свирепствует тиф. Конвоиры боялись вспышки эпидемии у себя на родине, поэтому решили оставить людей в Молодечно [3]. Так Зинаида вместе с семьей оказалась на белорусской земле.

Разместили семью Гапоновых в лагере, расположенном на открытой местности и обнесенном колючей проволокой. Позже они узнали, что он был создан летом 1941 года на месте Молодечненской учительской семинарии, это был лагерь для военнопленных Шталаг № 342 [5, с. 573]. В начале 1943 года, когда в лагере почти не осталось военнопленных из-за эпидемии тифа и массовых казней, сюда стали доставлять гражданское население из оккупированных районов СССР. Всего, по подсчетам Чрезвычайной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков, в период с 1941 по 1944 год в концентрационном лагере Шталаг № 342 было уничтожено 33150 человек [4].

Пленные спали на деревянных двуярусных настилах в деревянных дощатых бараках, не имевших полов и печей. Те, кому не хватало места, ложились на сырую холодную землю, и когда нужно было куда-то выйти, приходилось переступать через людей [6, с. 42].

Заключенных только раз в день кормили горячей пищей. По рассказам Зинаиды Тимофеевны, это была настоящая баланда, жидкая, невкусная, но зато горячая. К супу на шесть человек давали небольшой кусочек черного хлеба с примесью опилок и земли. Она часто вспоминала вкус домашнего маминого хлеба и надеялась, что они обязательно его еще попробуют.

В лагере были случаи заражения людей тифом. Когда такое случалось, целый барак закрывали на карантин. Болезнь быстро распространялась из-за антисанитарии. На весь лагерь была только одна емкость с гнилой водой, куда Зинаида вместе с сестрой ходила стирать одежду матери и младшего брата. Только через несколько месяцев заключения Гапоновым удалось помыться в бане — их загнали под струю воды, которая была то холодной как лед, то очень горячей [1, с. 52].

Трудовой лагерь в деревне Красное

В ноябре 1943 года Зинаиду вместе с семьей отправили в трудовой лагерь неподалеку от Молодечно, в деревню Красное, где были расквартированы немецкие солдаты (не исключено, что часть гражданского населения было переведена на новое место заключения в связи с тем, что весной 1943 года в Красном было уничтожено около трех тысяч евреев, которые в основном работали на крупной немецкой базе. Уничтожив такое количество работников, немецкое командование остро нуждалось в новой рабочей силе) [5, с. 573].

Семью поместили в тесный барак, в котором ютились еще 10 семей. Каждое утро Зинаида вместе с матерью под контролем немецкого солдата протирала оружие и боеприпасы от масла, младшая сестра Тоня мыла полы у немецкого офицера, а Дмитрий помогал по хозяйству солдатам. Из беседы с сыном Зинаиды Тимофеевны выяснилось, что у Зинаиды был специальный жетон, который по приходу на работу она вешала на гвоздь в комнате коменданта. Каждый день он пересчитывал жетоны, и, в случае отсутствия работника, отправлялся к нему в барак. Только болезнь считалась уважительной причиной неявки на свое рабочее место [3].

Условия содержания пленных были значительно лучше, чем в Молодечно: немецкие солдаты подкармливали детей на полевой кухне, за помощь по хозяйству младший брат Дима получал от офицеров кусок хлеба, соленого сала или пригоршню конфет. Зинаида рассказывала своим родным, что однажды за помощь в помоле зерна немецкий солдат им выдал немного муки. Мать испекла на всех каравай хлеба, и дети со слезами на глазах ели его горячим, обжигая все внутри [3].

Дети редко мыли руки перед едой, ходили в одной и той же одежде от одной помывки в санпропускнике до следующей. Только там можно было немного помыться, ведь там давали маленький кусочек мыла. В другие холодные дни Зинаиде удавалось нагревать на общей кухне воду и мыть своих брата и сестру в тазике. Вместо мыла она использовала древесную золу, которую после топки плиты аккуратно и бережно собирали, а потом делили поровну между всеми узниками [3].

Один день в неделю немцы делали для себя выходным днем. Не работали и заключенные. Их отпускали по ближайшим деревням и хуторам просить милостыню. Кто был послабее, шел по домам непосредственно в Красном, а дети повыносливее направлялись в отдаленные деревни, куда еще редко заходили «лагерники». Зинаида вместе с младшим братом также отправлялась попрошайничать. Она вспоминала, что хутора они обычно обходили стороной, зная, что их жители редко могли чем-то помочь из-за своей скупости. В деревнях же Зинаида обычно оставалась у калитки, а маленький и худенький Дима отправлялся в дом с просьбой о помощи [2, с. 56–58].

В семье Зинаиды Тимофеевны памятна история о том, что один из немецких офицеров перед отъездом в Германию снял мерку стопы маленького Димы и пообещал привезти ему из отпуска ботинки. Офицер долго не возвращался. По приезде он рассказал, что во время бомбардировки союзной авиацией пострадал дом, где жила его семья, поэтому времени на поиск ботинок не было. Но он пообещал, что возьмет Зинаиду и остальных детей к себе на родину, чтобы познакомить с семьей [3].

Запомнился семье Зинаиды Тимофеевны и рассказ о том, как заключенные встречали новый 1944 год. Посередине барака стояли столы, на которые ставили все, что было из еды. Пока взрослые сидели за столом, Зинаида вместе с другими детьми бегала вокруг барака, играла с ними в прятки. В тот момент она будто забыла о своей неволе, была рада тому, что родные живы-здоровы, а где-то глубоко внутри предчувствовала, что вскоре они будут свободны [2, с. 66].

Послевоенная жизнь

В начале июля 1944 года деревня Красное, как и весь Молодечненский район, была освобождена советскими войсками. Солдаты срезали колючую проволоку с забора трудового лагеря, подвезли полевую кухню, и Зинаида, как самый старший ребенок отвечала за раздачу еды детям. Впоследствии она вспоминала, что в «котле на колесах» была перловая каша с мясом, которую дети с удовольствием ели, будто ничего вкуснее в жизни не пробовали.

Зинаиду с семьей опрашивал один из офицеров – уточнял фамилию, дату рождения, место жительства. После опроса им выдали небольшой запас еды, деньги и отпустили восвояси.

В тот же день у семьи Гапоновых состоялся семейный совет. Младший брат Зинаиды Тимофеевны вспоминает: «Вечером к нам пришли мамины сестры Лида и Лена, и все стали думать, что делать дальше. Мама предложила немного подождать, она хотела поработать на жатве в соседней деревне, а потом вернуться на Брянщину. Она помнила, что у нее остались припрятанное зерно, картошка и некоторые вещи, которые удалось спасти во время пожара нашего дома» [2, с. 66].

Рано утром Зинаида вместе с матерью отправлялась в соседние деревни, они помогали жать рожь серпами, а за работу получали зерно, продукты, питались у хозяев. Когда сбор урожая подошел к концу, семья Гапоновых решила отправиться на родину, в Брянскую область. Путь лежал через те же места, что и почти два года назад, когда их везли на работы в Германию. Уехать из Молодечно было сложно: в тыл шли поезда с ранеными красноармейцами. Выручил семью один офицер, который затолкал их в вагон и нашел место, где им можно было разместить свои пожитки [2, с. 67].

Вернувшись на Брянщину, Зинаида не поверила своим глазам: на месте домов лежали черные головешки и торчали высокие печные трубы. Участок порос бурьяном, и кое-где уже стали прорастать молодые деревья. Семья разместилась в землянке, где проживало еще несколько таких погорельцев. Немного обосновавшись, Зинаида вместе с матерью направилась на поиски припрятанных вещей и продуктов. Но их ждала неудача: картофель за это время успел сгнить, а зерно и вещи бесследно исчезли [2, с. 69].

Чтобы отвлечь детей от проблем, Агриппина Сергеевна отправила их в школу. Она находилась в соседней деревне, и осенью добраться до нее не было несложно. Но с наступлением холодов детям пришлось тяжело, ведь не у всех была теплая обувь и одежда. Спасало лишь то, что занятия в школе проходили в две смены. Зинаида обычно уходила учиться с утра, а вернувшись, отдавала младшему брату свою обувь, чтобы и он мог пойти на уроки [2, с. 72].

Зима 1945 года была особенно суровой, и Гапоновы понимали, что до весны они могли и не дожить. Нужно было спасать детей, и мать Зинаиды решила вернуться в Беларусь, где жили и трудились ее сестры и ей самой можно было найти работу.

Добравшись до Молодечно, Агриппина Сергеевна определила Зинаиду к хозяйке в деревне Яхимовщина, где некоторое время она нянчила детей и помогала по хозяйству. Со временем в этой деревне она вышла замуж, вскоре у Зинаиды родился сын Владимир. По этому случаю сельсовет выдал им комнату в мурованке (каменном доме), где в дореволюционное время проживала панская прислуга. После ухода мужа в армию Зинаида Тимофеевна с маленьким сыном перебралась к своей матери, на тот момент трудившейся на спиртзаводе в Гродненской области. Там она устроилась в дрожжевой цех и, по воспоминаниям ее брата Дмитрия, постоянно угощала его сладкими дрожжами [3].

После возвращения мужа они отправились на его родину, в деревню Схолино, где поселились в родительском доме. Зинаида Тимофеевна устроилась в совхоз, где и проработала до выхода на пенсию.

Сегодня почти все мои родные и близкие живут в Беларуси. Мой дедушка каждое лето ездит из Молодечно в деревню Схолино — там остался домик, где до самой смерти жила моя прабабушка, Зинаида Тимофеевна. Антонина Тимофеевна поселилась в деревне Яхимовщина, неподалеку от Молодечно. Дмитрий Тимофеевич в свои 82 года сохраняет хорошее здоровье, живет в России, в Петрозаводске. В 2012 году он издал книгу воспоминаний о времени, проведенном в концлагере.

Эта история — всего лишь один из множества примеров тех лишений и испытаний, через которые прошли покоренные фашизмом народы и страны. Но для моей семьи она стала своеобразным символом мужества, отваги, воли, которая вдохновляет нас, помогает преодолевать трудности и преграды.

Список использованных источников

  1. Бароўскі, Б. В. Насельнікі Беларусі ― вязні нацызма. — Маладзечна: Перамога, 2009. – 135 с.
  2. Гапонов, Д. Т. Дети войны. Воспоминания бывшего малолетнего узника. — Петрозаводск: Издательство ПетрГУ, 2012. – 175 с.
  3. Интервью с детьми малолетней узницы Лебедевич (Гапоновой) Зинаиды Тимофеевны, 1928 г. р., д. Схолино, Молодечненский район, 18.08.2017.
  4. Материалы Чрезвычайной районной комиссии по установлению причиненных фактов злодеяний немецко-фашистскими оккупантами за период временной оккупации Молодечненского района / Нацыянальны архіў Рэспублікі Беларусь (НАРБ). — Ф. 249. Оп. 5. Д. 1239а. Л. 7–10. Цифровая копия.
  5. Памяць: Маладзечна. Маладзеч. р-н: Гіст.-дак. хронікі гарадоў і р-наў Беларусі. — Мн.: Бел. Энцыкл., 2002. – 789 с.
  6. Старыкевіч, С. В. Просім у вас прабачэння… — Маладзечна: Победа, 2014. — 486 с.