Архив свидетелей Минской исторической мастерской

Помним, учимся, исследуем на историческом месте

Вы здесь

Каплан Борис

Каплан Борис

Группа 
Рассовые преследования
Страна происхождения 
Россия
Место рождения 
Москва
Образование 
-
Проф. деятельность  
-
Лагерь и место 
Червенское гетто
Судьба 
Убит в Червенском гетто 1 февраля 1942 года
Тип отчета 
Семейная история

"Новые страницы истории Червенского гетто". Борис Каплан.

Бандик Александр Аркадьевич, учащийся 10 класса «Средней школы №3 г. Червеня»

Научные руководители: Катько Людмила Владимировна, учитель русского языка и литературы ГУО «Средняя школа №3 г. Червеня», Вабищевич Ирина Ивановна, старший научный сотрудник Червенского краеведческого музея

 

Пока мы помним о погибших, они не исчезнут бесследно.
Сколько бы ни открывалось памятных знаков,
каждый раз мы заново ощущаем боль от того,
что целый народ лишался права на жизнь…

Введение

Каждый год в первый день февраля в моем родном городе Червене отмечается День памяти узников Червенского гетто. Рассказ о расстрелянных 1 февраля 1942 года евреях потряс меня. Поэтому я начал искать все, что относилось к трагедии еврейского народа: воспоминания, книги, фотографии, а в рамках конкурса решил провести собственное исследование этой трагической страницы в истории Червеня. Конкретным материалом мне послужила история одного из погибших в тот страшный день, узнать судьбу которого по прошествии многих лет решил его родственник.

Актуальность темы моего исследования обусловлена следующим. Истории Великой Отечественной войны посвящено огромное количество исследований и научной литературы, среди таких источников в Беларуси особое место занимают книги «Память», которые созданы в каждом районе. Имеется такая книга и в Червенском районе, но, к великому сожалению, в ней очень мало материала по теме Холокоста и особенно печально, что многие сведения недостоверны. Огромная роль в уточнении имеющейся информации и особенно в восстановлении имен евреев, погибших во времена Холокоста в Червене, принадлежит местному краеведческому музею, который оказал мне большую помощь и поддержку в написании работы, но и в моем учреждении образования тоже ведется такая деятельность.

Часть 1. История гетто и культура памяти в Червене

Немецкие войска вступили в Червень в конце июня 1941 года. В городе и районе была образована белорусская полиция, отделение СД и карательный отряд.

Евреи составляли 40 процентов довоенного населения Червеня. Осенью 1941 г. оккупационные власти приказали освободить в Червене улицы Грядка и Советская, где проживали в основном белорусы. Туда поселили евреев, образовав гетто, занимавшее квартал. Евреев изолировали, белорусов и русских к ним не подпускали, морили голодом. Всего в гетто было заключено около 2000 узников. Территория гетто была обнесена колючей проволокой. Ежедневно узников использовали на тяжелых принудительных работах, в частности, на торфоразработках.

30-31 января 1942 года немцы пригнали в Червень мужчин из близлежащих деревень для выкапывания расстрельных ям [3].

В воскресенье 1 февраля 1942 года Червенское гетто было полностью уничтожено. Утром, в 6 часов, гетто окружили полицаи. Весь город был обыскан в поисках спрятавшихся евреев. Через несколько часов толпу обреченных людей погнали по дороге на деревню Замятовка Колодежского сельсовета до урочища Глинище. В полдень началось массовое убийство. Евреев заставляли раздеваться до нижнего белья, подводили к краю ямы по 30-40 человек и расстреливали. Из детского дома привезли еврейских детей, которые содержались отдельно, и тоже убили… [1]

Сегодня в Червене два памятных знака, посвященных жертвам Холокоста. Один на улице Минской, в районе еврейского кладбища, где мирных людей расстреливали в течение трех лет войны. По архивным сведениям, здесь убито 1750 граждан разных национальностей. Большинство из них женщины, дети, старики.

Другой памятник находится на улице Замятовской. Установлен он в 1968 году, на нем надпись на белорусском, английском и иврите: «Ахвярам нацызму. Тут 1-2 лютага 1942 г. былi па-зверску закатаваны каля 2000 яўрэяў Чэрвеньскага гета. Смуткуем i памятаем».

В Червене есть традиция, которую придумал бывший начальник районного отдела Министерства по чрезвычайным ситуациям Леонид Крук. Чтобы представить весь ужас трагедии Холокоста, произошедшем 1 февраля 1942 года, он каждый год в этот трагический для еврейского и белорусского народов день раскладывает и поджигает две тысячи спичек, символизирующие 2000 человек, которые здесь погибли. Спички сгорают так же быстро, как теряли свои жизни червенские евреи...

Как говорит сам Леонид Крук: «Я поджигаю эти спички, чтобы их огонь символически согрел души детей, которые стояли раздетые здесь, на краю могилы, и замерзали, ожидая смерти…»

Не менее важным делом, чем поминовение погибших, является восстановление их имен. В списках, переданных Червенскому краеведческому музею мемориальным музеем Яд Вашем, значатся только 923 фамилии. Всего восстановлены фамилии 1112 человек из 2000 погибших. Но новые факты и имена открываются постоянно. Списки евреев, убитых во время войны, в том числе и в Червенском гетто, дополняются. Но, к сожалению, большое количество людей и по сегодняшний день остается неустановленными.

И вот совсем недавно в этот список добавилось несколько фамилий. Ирина Ивановна Вабищевич, старший научный сотрудник Червенского краеведческого музея, обнаружила в книге «Память» еврейские фамилии среди погибших мирных граждан, числившихся как жители Домовицкого сельсовета. Более 30 фамилий, целые семьи: Гельфанды, Копелевичи, Дроны, Минковы, Бернштейны… Выяснить подробную информацию о фактах гибели этих еврейских семей не удалось, так как среди местных жителей не нашлось очевидцев тех далеких страшных событий. На этом поиски могли и закончиться или, по крайней мере, надолго приостановиться. Но…

Часть 2. Невозможное возможно

Однажды в теплый майский день 2015 года в музей обратился Борис Самуилович Эйг. Он привез с собой из Москвы документы, письма, фотографии. Его интересовала судьба родственников матери по фамилии Минковы, которые до войны жили в деревне Колодежи. Речь шла о Саре и Якове Минковых, бабушке и дедушке Бориса Эйга (в деревне Якова звали Янкелем), а также о его дяде и тете, двоюродных братьях и сестрах.

О себе и своих родителях Борис Самуилович сообщил следующее (к сожалению, интервью с Борисом Эйгом не сохранилось по техническим причинам). Его мать, Бася Каплан (по фамилии первого мужа Аркадия Каплана, погибшего на фронте), в девичестве Минкова, родилась в деревне Колодези (теперь Колодежи) Игуменского уезда (теперь Червенский район) Минской губернии. Отец, Самуил Эйг, родился в Червене в семье кузнеца. Знакомы они были еще с детства. После войны поженились, у них родился сын, которого назвали Борисом в память о погибшем во время войны одиннадцатилетнем Борисе, первом сыне Баси от брака с Аркадием Капланом.

Борис Самуилович объяснил, что о страшной трагедии в его семье он узнал совсем недавно, так его мама всегда говорила о том, что все родные погибли на фронте. И только в конце своей жизни она с трудом смогла рассказать, что ее близкие и дорогие люди стали жертвами Холокоста. Узнав правду о гибели своих родных, Борис Самуилович посчитал святым долгом перед памятью погибших близких, в том числе сводного брата, приехать в Червень и поделиться этой историей.

В книге «Память», как говорилось выше, уже была обнаружена фамилия Минковы, правда, семья значилась проживающей в деревне Домовицк. Что это? Почему? Ошибка? Путаница? Возможно, однофамильцы? Можно было предположить всякое. Как оказалось, деревня Колодежи до войны входила в состав Домовицкого сельсовета. Возможно, это и явилось причиной неточности в книге «Память». А может, перепутали родственники? Внимательное изучение привезенных документов, в частности, писем матери Бориса Эйга от родных показало, что в качестве обратного адреса значилась деревня Колодежи. Да и имена погибших жителей по фамилии Минковы совпадали с именами на фотографиях и документах, привезенных из Москвы. Так появилась надежда восстановить действительную судьбу этой семьи.

Имена Минковых из Колодежей я нашел в списках Центральной базы данных жертв Шоа в Яд Вашем. Но Борис Эйг рассказал, что вместе с родственниками во время войны проживал и сын его мамы Баси Минковой (по мужу Каплан), Борис, который приехал к бабушке и дедушке на каникулы из Москвы. В списках Яд Вашем Бориса Каплана найти не удалось (см. скриншот).

Но такое имя значилось в списках погибших мирных жителей Домовицкого сельсовета в книге «Память»…

Часть 3. Экспедиция в Колодежи

Чтобы получить дополнительные факты, подтверждающие, что семья Минковых действительно проживала в Колодежах, было принято решение отправиться туда в надежде найти свидетелей. Спустя столько лет обычно сложно найти свидетелей тех далеких событий, но судьба помогла мне …

Лидия Ефимовна Рожкова (1927 года рождения), всю свою жизнь прожившая в этой деревне, помогла частично восстановить детали и хронологию тогдашних событий. На вопрос о том, знала ли она евреев, живших в их деревне в начале войны, пожилая женщина дала положительный ответ. Лидия Ефимовна вспомнила несколько фамилий: Дроны, Берштейны, Копелевичи, Минковы. Еще она рассказала о том, что вместе с евреями ходила в школу, показала место, где жили эти семьи (на этом месте сейчас находится деревенский клуб). А в довоенное время недалеко от домов евреев находилось деревообрабатывающее предприятие, которое местные жители называли фабрикой. Там пилили доски, делали деревянные гвозди, колеса для повозок, колодки для обуви и много других мелких предметов. Местные жители называли «фабрикой» не только это предприятие, но и весь район, где жили евреи. Именно на этом предприятии и работали в основном люди еврейской национальности, так как трудиться на земле в то время им не разрешали. Это производство до революции было частным, но после 1917 года фабрику национализировали.

Я внимательно изучил привезенные Борисом Эйгом документы. В одном из них находится косвенное подтверждение тому, что семья Минковых, о которой говорил Борис Эйг, действительно могла проживать в Колодежах. Это членский билет матери Бориса Эйга, Баси Яковлевны Минковой, в котором сказано, что она являлась членом «Профессионального Союза Рабочих Деревообделочников СССР».

Как мне было известно на момент встречи с Лидией Ефимовной Рожковой, считалось, что в сентябре 1941 года всех евреев Колодежей выгнали из домов и пешком повели в Червенское гетто. Мужчины якобы пытались бежать, но их тут же убивали. Одному мужчине удалось бежать в лес, где он долгое время прятался, а потом ушел в партизаны. Но эта последняя деталь оказалась единственной, которую подтвердила Лидия Ефимовна [4].

Со слов женщины, первыми были убиты еврейские мужчины деревни. Над ними долго издевались полицаи и фашисты, жестоко били, бросали на землю друг на друга и топтали их сапогами. Все это происходило в районе так называемой «фабрики», почти у самых домов евреев. Потом чуть живых евреев загрузили на машину и на выезде из деревни в направлении Замятовки расстреляли. Это место Лидия Ефимовна показала мне во время встречи [4].

Со слов Лидии Ефимовны, еврейские женщины с детьми продолжали жить в деревне некоторое время в надежде на то, что, может быть, их уже не тронут. Никто никуда не убегал, они тихо и смиренно как будто ждали своей очереди. И это время пришло. Фашисты снова появились в Колодежах. Они приехали на машинах, собрали всех оставшихся евреев, загрузили их и увезли в Червенское гетто [4].

Почему следует считать, что убиты они были на улице Замятовской, а не на улице Минской, где тоже в течение 3 лет расстреливались евреи?

Из карты видно, что дорога из деревни Колодежи в Червень проходит через улицу Замятовскую, где и размещалось гетто. И именно по этой дороге находилось урочище Глинищи, где и были расстреляны 2000 евреев, узников Червенского гетто.

Часть 4. История маленького мальчика

Однако моя экспедиция не пролила света на судьбу Бориса Каплана, сводного брата Бориса Эйга. Довоенная часть его биографии такова. Бася Минкова, мама Бориса, вместе со своей сестрой Ханей жила в деревне Колодежи.

Ханя осталась в деревне, а Бася уехала в Москву и вышла там замуж за Аркадия Каплана. 21 октября 1931 года у них родился сын Борис. Мальчик рос таким же, как и все мальчишки довоенного времени, ходил в школу, мечтал, возможно, стать летчиком или капитаном дальнего плавания, играл, читал книги. В июне 1941 года мама привезла 10-летнего сына Бориса в Беларусь, в деревню Колодежи, к бабушке Саре и дедушке Якову. Здесь и застигла мальчика война. Считалось, что вместе со всеми евреями Колодежей зимой 1942 он был пригнан в Червенское гетто.

История мальчика-москвича Бориса Каплана очень запутана. Мне стали известны несколько версий произошедшего. Но какая же из них правдивая?

4.1. Версия первая. "Мальчик-бродяга"

Когда началась война, Бася не успела забрать сына Бориса из Колодежей, так как вся Беларусь была уже оккупирована фашистами. Письма не доходили, а если и предположить, что доходили, то ответа на них не было. О судьбе сына Бася так ничего и не узнала. Но после освобождения Беларуси в Москву из Домовицкого сельского совета пришло письмо, в котором говорилось, что все родственники Баси погибли, остался в живых только мальчишка, который бродяжничает по деревням. Мать сразу же поехала в Колодежи и попыталась найти сына. Местные жители мало что рассказывали, так как в те времена никто об этом не хотел говорить. Так и вернулась бедная женщина в Москву ни с чем. Но все равно жила в сердце матери вера в то, что Борис чудом выжил в этом страшном пекле. Так и остался теплиться лучик надежды в материнском сердце до последних дней ее жизни…

4.2. Версия вторая. "Мальчик-партизан"

Еще об одной версии судьбы Бориса Каплана стало известно от Петра Васильевича Воробья, местного жителя, былого партизана и Героя Социалистического Труда. Он рассказал Ирине Ивановне Вабищевич, что слышал о судьбе еврейского мальчишки из Москвы, которому чудом удалось спастись от фашистов. Сбежав во время карательной операции, он попал в партизанский отряд. Возможно ли это? Возможно! Но только не в истории с Борисом Капланом. Может быть, Петр Васильевич мог напутать что-то (ведь столько лет прошло с тех пор, да и возраст не маленький, 94 года), вдруг перепутал с той историей о сбежавшем мужчине, о котором рассказывала мне Лидия Ефимовна? Ведь, если предположить, что Боря попал в партизанский отряд, остался жив и там находился до освобождения Беларуси, то он обязательно бы вернулся к матери в Москву или хотя бы дал знать о себе. А если погиб, то числился бы в списке погибших в партизанском отряде, которых было несколько на территории Червенского района. Такие списки хранятся в архиве Червенского краеведческого музея, но вот имени Бориса Каплана среди них нет. Так что и эта версия не получила подтверждения.

4.3. Реальная история

После публикации в газете «Районный вестник» статьи о Червенском гетто и о том, что в краеведческий музей обратился Борис Самуилович Эйг, который рассказал историю о погибших в Червенском гетто родственниках (в том числе и о своем сводном брате Борисе Каплане) из Колодежей, в редакцию позвонила Зинаида Сергеевна Шут. Прочитав в газете эту публикацию, она решила поделиться вот какой информацией. Оказалось, что ее муж, Михаил Константинович Шут, тоже родом из деревни Колодежи. Он хорошо помнил свое детство и рассказал о том, что дружил с Борисом Капланом, когда тот приезжал на каникулы в деревню из Москвы. Они были одногодки, оба 1931 года рождения (этот факт подтверждается свидетельством о рождении Бориса Каплана), вместе проводили свободное время, играли, пропадали на улице.

И именно на глазах у Михаила Константиновича разыгралась страшная картина: фашисты хватали еврейских женщин и детей и сажали в машины. Это была последняя встреча мальчишек… Михаил Константинович своими глазами видел, как арестовали его друга Бориса. Л. Е. Рожкова также упомянула, что мальчик вместе с женщинами был отправлен на Грядку в гетто.

К большому сожалению, я не смог встретиться с Михаилом Константиновичем. Вернее, не успел. Через несколько дней после звонка его жены в редакцию газеты он умер. Но именно благодаря этому человеку мы узнали, что же на самом деле произошло с Борисом Капланом.

Заключение

1. Мы установили, что крупные акции Холокоста в Червене и окрестностях не ограничиваются тем, что 1 февраля были зверски убиты узники Червенского гетто по улице Замятовской в урочище Глинищи. Из интервью свидетеля событий Л. Е. Рожковой следует, что до того трагического дня мужчины-евреи деревни Колодежи были зверски замучены и расстреляны на выезде из этой деревни в сторону Замятовки. В книге «Память» такой информации нет.

2. История о мальчике Борисе Каплане, рассказанная его сводным братом Борисом Самуиловичем Эйгом, действительно реальная. Факт ареста Бори подтвердили М. К. Шут и Л. Е. Рожкова.

3. Имени Бориса Каплана, одиннадцатилетнего мальчика, погибшего в Червенском гетто 1 февраля 1942 года, нет пока в списках Центральной базы данных жертв Шоа в Яд Вашем. Надеюсь, что моя работа и документы, представленные сводным братом Бориса Каплана Борисом Самуиловичем Эйгом, помогут пополнить список погибших евреев базы данных Яд Вашем. Ведь каждое восстановленное имя – это шаг к созданию полного списка безвинно убитых, это новые, неизвестные страницы страшной истории Холокоста.

Список использованных источников

Памяць: Гіст.-дакум. хроніка Чэрвеньскага раёна. – Мінск, 2000.

В Червене разработана программа увековечения памяти жертв Холокоста. — Режим доступа: электронный ресурс: http://naviny.by/rubrics/society/2008/09/05/ic_news_116_297183/. Дата доступа: 19.04.2017.

Это было в Червене. — Режим доступа: электронный ресурс: http://ihumien.belinter.net/monholo.shtml. Дата доступа: 29.08.2017.

Интервью с Рожковой Лидией Ефимовной (видео и аудио).