Архив свидетелей Минской исторической мастерской

Помним, учимся, исследуем на историческом месте

Вы здесь

Билефельд Хелена

Билефельд Хелена

Группа 
Рассовые преследования
Страна происхождения 
Германия
Место рождения 
Гамбург
Проф. деятельность  
Домохозяйка
Дата депортации 
1941 Ноябрь 18
Лагерь и место 
Минское гетто
Судьба 
Обстоятельства и дата смерти неизвестны
Тип отчета 
Семейная история

Хелена Билефельд, урожденная Кон, род. 29.6.1878 г. в Гамбурге, депортирована в Минск 18.11.1941 года.

Альфред Билефельд, род. 31.01.1874 г. в Гамбурге, депортирован в Минск 18.11.1941 года.

Курт Билефельд, род. 06.09.1913, депортирован в Минск 8.11.1941 года.

Марион Билефельд, урожденная Симон, род. 15.2.1918 года в Гамбурге, депортирована в Минск 18.11.1941 года.

Хелла Билефельд, род. 9.3.1938 года, депортирована в Минск 18.11.1941 года

Матель Билефельд, род. 10.3.1941, депортирована в Минск 18.11.1941 года

Первые пять лет своей жизни я провел в Гамбурге, в городском районе Эппендорф, в доме по улице Эрикаштрассе 90. Мой отец долго время был безработным, затем он открыл там небольшой рыбный магазин. В то время как отец (вначале на велосипеде) ездил закупать рыбу на рыбный базар в Альтоне, мать управлялась в магазине.

Напротив нас, в доме 79, был расположен небольшой магазин электротоваров господина Альфреда Билефельда. Мой отец и его сын Курт сдружились, так как имели одинаковое хобби - мотоциклы. О том, что Билефельды были евреями, я не знал. Об этом в нашей семье не говорили. Только когда началось преследование евреев, мои родители рассказали мне об этом. Альфреда Билефельда я помню хорошо. Его жена, Хелена, большую часть времени проводила в магазине, занималась домашним хозяйством и редко появлялась на публике. Поэтому я помню ее лишь смутно.

В декабре 1936 года мой отец купил более просторный магазин, и мы переехали на улицу Альстердорферштрассе в районе Винтерхуде. В результате я потерял семью Билефельдов из виду, но мои родители продолжали поддерживать с Куртом Билефельдом дружеские отношения. Вначале у Курта была не еврейская подруга, с которой он вскоре вынужден был расстаться из-за т.н. «нарушения расовой чистоты» ("Rassenschande"). Позднее он познакомился с Марион Симон, на которой потом и женился. Марион была молодой красивой девушкой, и мои родители привязались к ней всем сердцем.

В начале 1938 года родилась их первая дочь Хелла. В это время супруги проживали в квартире на первом этаже по улице Врангельштрассе 32. Мои родители однажды с ужасом рассказали, что жильцы верхних этажей пытались сбросить горшок с цветами на их детскую коляску, стоявшую в заднем дворе. Этот невероятный поступок открыл нам глаза на то, какого же размера должно было быть чувство ненависти к евреям, что оно распространялось даже на младенцев.

В марте 1941 года родилась вторая дочь Матель. Маленькую Хеллу я иногда видел, но увидеть Матель мне не пришлось. Мои родители рассказывали мне, что Курт сам голосовал за национал-социалистов и тем самым избрал Гитлера. Он не мог себе представить, что евреи будут так преследоваться. Ведь его отец в Первую мировую войну сражался за Германию и был награжден Железным крестом. Возможностью присоединиться к родственникам своей жены, которые владели баржами в Гамбургской гавани, и эмигрировать с ними в Англию он не воспользовался. Курт и Марион просто чувствовали себя немцами.

После убийства немецкого дипломата Э. фон Рата и последовавшей за этим ночью погромов (Хрустальная ночь в ноябре 1938 года) наш друг был ночью арестован в своей квартире и вместе с многочисленными другими еврейскими мужчинами перевезен, по всей вероятности, в концлагерь Заксенхаузен. Там они были вынуждены день и ночь выстоять на казарменном дворе, прежде чем их снова отпустили по домам. Моим родителям он сказал позже буквально следующее: «Мужчины падали, как мухи». Он был в состоянии шока и заклинал моего отца: «Вступай, куда только сможешь!» Вслед за этим мой отец стал членом Немецкого трудового фронта (НТФ).

С сентября 1941 года все евреи были обязаны носить на одежде желтую звезду Давида с надписью «еврей». Этот факт вдвойне затруднял общение с их семьей. Я хорошо помню выражение лица Альфреда Билефельда, который проходил мимо ждущих покупателей через магазин в нашу квартиру. К несчастью наша квартира не имела отдельного входа, и каждый, кто приходил к нам в гости, должен был пройти через помещение магазина. Мои родители с оглядкой вручали ему сверток с рыбными продуктами, так как евреям тогда уже трудно было доставать продукты.

Только позже мне стало понятно, каким опасностям мы себя подвергали во время таких визитов. Ведь кто-нибудь из наших покупателей мог из-за поднятого вверх воротника пальто заподозрить, что это был еврей, скрывающий таким образом свою звезду. Доносительство было тогда очень распространенным явлением. Поэтому мои родители всегда предупреждали меня не рассказывать никому и никогда о наших еврейских друзьях. Тогда у меня было чувство, что я окружен только нацистами. Только спустя длительное время после войны я разговаривал со своими школьными друзьями об этом и с удивлением узнал, что и в других семьях было запрещено вслух говорить о неприятии нацистского режима.

Когда семья Курта Билефельда осенью 1941 года получила ордер на депортацию, они тайно обменялись с моими родителями стегаными одеялами. Билефельды хотели взять с собой наши толстые шерстяные одеяла, а мы получили их шелковые. Курт все еще надеялся, что в Сибири, куда, как он думал, их отвезут, они смогут начать новую жизнь. Поэтому он упаковал также весь свой инструмент и другие вещи.

С тех пор, как началась депортация, мы всегда задавали себе вопрос, как судьба распорядилась с нашими друзьями. Только благодаря нашим контактам с членами акции «Памятные камни», мы узнали, что все члены семьи Билефельд в ноябре 1941 года были депортированы в Минск и там уничтожены. (См. также книгу Д. Гольдхагена «Послушные исполнители Гитлера»: массовое уничтожение 19000 евреев в ноябре 1941 года в Минске).

Семья Билефельд передала в наши руки свою самую ценную собственность: изумительный, тяжелый серебряный столовый прибор из 18 предметов и настольную лампу, основание которой украшала группа танцующих детей из мейсенского фарфора. Моя мать хотела передать лампу в музей искусства и ремесла, но мы узнали, что хранилище там забито до отказа. Таким образом, позже эту последнюю память о семье Курта Билефельда сохранила у себя моя племянница.

Для моих родителей, Курта и Аннализы Ольешлагер было само собой разумеющимся не оставлять своих еврейских друзей в беде. И как раз моя мать всегда повторяла, что эти неописуемые преступления, этот геноцид не будут преданы забвению и через сотни лет. По этой причине перед своей смертью (1966) она пожертвовала Израилю деньги на покупку и посадку дерева. Эти воспоминания сопровождают меня с раннего детства и до сегодняшнего дня. Они стали для меня темой жизни и своего рода травмой. Поэтому у меня камень с души свалился, когда с помощью господина Гесса и художника Гунтера Демнига были установлены памятные камни для всех членов семьи Билефельд: Альфреда, Хелены, Курта, Марион, Хеллы и Метель.

Могил у них нет, на которые по еврейской традиции можно положить камень в знак того, что их не забыли. Сейчас тот или иной прохожий, надеюсь, «споткнется» об эти камни.

В этом году мне исполнится 77 лет, и я очень доволен, что мне удалось сделать мои воспоминания, которые не покидают меня никогда, достоянием общественности.

© Трауте Ользен (Traute Olsen), июль 2008 г.

Данные биографии были составлены в рамках проекта «Камни преткновения в Гамбурге – поиск биографических следов» под руководством др. Риты Баке (региональный центр политического образования в Гамбурге/ Dr. Rita Bake, Landeszentrale für politische Bildung, Hamburg) и др. Беаты Мейер (Институт истории немецких евреев в Гамбурге/ Dr. Beate Meyer, Institut für die Geschichte der deutschen Juden, Hamburg).